Хорошо, что слесарь за починку взялся. "Ладно, говорит, припаяю Христа к кресту". Вскорости поп его спрашивает: "Ну как, припаял?" — "Всё, говорит, батюшка, припаял, только ещё одна хреновинка осталась"…
Григорий искоса взглянул на Гаранина. Тот смеялся, показывая крупные белые зубы.
— Отец мой подружился с этим слесарем. Книжки стали читать. Потом отец в тюрьме сидел, а слесарь скрылся…
— Шуточки, — весело проговорил Гаранин.
В свою очередь он рассказывал Григорию о нефтепромыслах, о кипучей жизни Баку. А Григорий, слушая его, старался представить себе далёкий южный город, в котором он никогда не был, нефтяные вышки у моря.
— А мы всю жизнь тут, — усмехался он, — в земле, как кроты, копаемся.
— А земля — это тоже большой завод. Только вместо крыши небо. Если б сюда машины — вот тебе и завод!
— Это-то, положим, правда, — соглашался Григорий. — Я вот всё думаю: как нам, мужикам, к рабочему классу приблизиться? Собственность отменить. Ведь у рабочего нет никакой собственности. А в деревне эта собственность всех людей разделяет. Дали бы мне власть, я бы её всю как есть начисто уничтожил!
— Совсем? — коварно спросил Гаранин и прищурился.
— Совсем, — рубнул рукою воздух Григорий.