— А ведь и правда! — удивился Филарет. — Я и забыл.
— Ну то-то! — сказал Трухин.
Три года тому назад Степан Игнатьевич впервые ехал в Иманский леспромхоз. И вот этот же Филарет Демченков был его спутником. Только плыли они тогда по реке… У Трухина имелось на руках назначение на должность начальника лесоучастка. А сейчас нет никакого назначения, он просто возвращается на прежнюю работу…
В Кедровке ночевали у Толстоногова. Денис советовал дальше ехать не в санях, а на телеге.
— Да где ж её взять? — бросил Филарет.
— Это мы найдём, — пообещал Толстоногов.
Прослышав, что приехал Трухин, к Толстоногову вечером зашёл Илья Максимович Деревцов и увёл Степана Игнатьевича к себе ночевать.
— Давай уж ко мне, я тебя ждал, — уговаривал он его. — Посидим, поговорим. Скажи, пожалуйста, отчего это вдруг отменили гигант? — спрашивал Деревцов, когда Трухин уже сидел за столом в его избе. — А мужики-то многие повыходили из Колхозов. Эх, люди! — с огорчением произнёс Деревцов. — А тебя, значит, сняли? Обратно в леспромхоз едешь? Выходит дело — ты же оказался виноватым?
— Это бывает, Илья Максимович, когда на правильную дорогу выбежишь раньше других, — ответил Трухин. — Тут тебя и осадят. И обидятся. Даже твои товарищи. Что же это, ты умнее всех? А ты даже не виноват, просто обстоятельства так сложились. Ты увидел, что такой-то человек неправильно делает и даже во вред. Но это ведь ты видишь, а для всех других он ещё всё такой же хороший, порядочный, каким они его всегда привыкли видеть. Но даже если кто-нибудь что и заметит, что ведёт-то он не туда, — подумает: мало ли может ошибиться человек! Пусть свыше поправят. Да и люди тоже разные: один даже серьёзный вопрос постарается смягчить — для собственного спокойствия, а другой так повернёт, что пока сумеешь доказать свою правоту, пока большинство убедится, что ты был прав, что этот человек действительно негоден или во вред делает, для этого должно пройти время. Или в крайнем случае должно случиться что-нибудь такое, когда все увидят: да, этот человек действительно негоден или даже вреден…
— Ну, уж если ты про Стукалова, — сказал внимательно слушавший его Деревцов, — то у него прямо на роже написано, какой это человек.