— Есть у меня, Степан Игнатьевич, проект узкоколейки. Как вы знаете, узким местом в лесозаготовках часто бывает доставка древесины к железной дороге. В нашем леспромхозе за последнее время это стало очень остро чувствоваться. Река не забирает всю заготовленную древесину. Вот я и предложил тресту построить у нас узкоколейку, чтобы доставлять лес к железной дороге не только сплавом, но и по рельсам, в вагонетках. Произвёл необходимые подсчёты. Дело себя оправдает, об этом и говорить нечего. Но вот директор, — Викентий Алексеевич развёл руками. — Директор против.
— А почему?
— Пустая, говорит, затея. Я прямо обрадовался, что вы приехали, — продолжал Викентий Алексеевич с увлечением. — Вы мне поможете убедить директора. А может, я в чём не прав, тогда поправите. Вопрос важный, из-за него и поругаться не грех.
"Значит, опять борьба", — усмехнулся про себя Трухин.
С Черкасовым он увиделся в тот же день. Директор леспромхоза был уже извещён по телефону, что Трухин едет к нему. "Не сработался в райкоме, беспокойный человек", — думал Черкасов, поглядывая на Трухина и поглаживая рукою острый лысый череп. Беспокойных людей директор не любил.
— Квартирку мы тебе дадим ту же самую, старую. Перевози семью, — говорил он. — Между прочим, ты хорошо сделал, что во-время ушёл из райкома. — Черкасов сочувственно посмотрел на Трухина. — Там сейчас времечко горячее наступило, я чувствую.
— А что такое?
— А ты разве не знаешь? Мне Яськов говорил по телефону, что в коллективизации целый переворот… — и Черкасов стал передавать подробности.
"Так вон почему отменили гигант в Кедровке!" Трухин взволновался.
— Впору мне обратно ехать, — сказал он, вопросительно взглянув на директора леспромхоза.