"Политиканы, политиканы", — с презрением думал сейчас Трухин, поднимаясь по залитой светом пустой лестнице. Всё это — недостойные уловки, и лавирование, и провокация — называется "политикой" в том худом смысле этого слова, которое придаёт ему народ, когда говорит, что "политика — дело грязное". Но есть истинная политика, которой должен следовать коммунист, политика, вытекающая из коренных интересов народа и ради народа. Политиканы же об этом не думают. Что Марченко до народа, если соображения карьеры, достигаемой любыми средствами, для него, по-видимому, самое главное? Он в разговоре с Трухиным явно высказывал взгляды "правых". Откуда они? Весьма вероятно, что из этого же корня. Он политикан, глубоких, связанных с народом, наконец собственных, выстраданных убеждений у него нет. А Стукалов, этот "ура-революционер", по существу анархист.
У Трухина не было теперь к ним ничего, кроме презрения и ненависти. Ему казалось, что они мешают и будут мешать тому, во что он свято верил.
Ему было неприятно вспоминать, что напрасно унизил себя в Смирновке, обезоруживая Стукалова. "Об эту пакость не стоило рук марать", — думал он. "Я там тоже спартизанил", — упрекал он себя. А теперь ещё приходилось идти к Марченко… Тоже дело не из приятных!
Всё тот же кабинет, всё тот же стол. Всё тот же бледный, с синими тенями у глаз Марченко.
— Я вызвал тебя, Трухин, — с важностью сказал Марченко, — чтобы ты подал в райком заявление о снятии выговора. Это требуется сделать сейчас же. Не забудь указать в заявлении, что ты признал свои ошибки.
— Какие ошибки? Я за собой никакой вины не знаю, — сказал Трухин.
— Будто не знаешь? Или, может быть, прикидываешься, что не знаешь? Твоя главная ошибка и вина были в том, что ты выступил против районного руководства.
— А если руководство действовало и действует неправильно, как же тогда быть?
— Ну, это надо ещё доказать, — жёстко усмехнулся Марченко, — а твоя вина доказана и записана в протоколе. Политически это квалифицируется так: в разгар коллективизации в пограничном районе ты задумал устроить заговор против районного партийного руководства. Ты чувствуешь, чем это пахнет? Стукалов и я, мы правильно ставили тогда вопрос об исключении тебя из партии. Надо было исключить!
"Я всё-таки заставлю тебя подать заявление", — думал Марченко, ведя этот разговор.