"Я знаю, что ты хочешь, — думал Трухин, смотря на Марченко. — Ты хочешь, чтобы я остался побеждённым. Я подам тебе заявление, положим. В лучшем случае ты выговор с меня снимешь — облагодетельствуешь, так сказать. В худшем — заявление будет рассмотрено, но выговор останется. Нашёл дурачка!"
— Нет, товарищ Марченко, заявления я вам не подам, — сказал Трухин.
— Это почему же? — иронически протянул Марченко. Но в голосе его слышалось разочарование.
— У меня на этот счёт свои соображения, — ответил Трухин.
Гнев и досада охватили Марченко. Нет, с этим человеком надо было с самого начала поступить круто! И как он обманулся в нём! Поначалу Трухин показался ему даже простоватым. А теперь оказалось, что это самый упорный его противник, самый беспощадный враг. И нет сейчас у него, Марченко, таких сил, чтобы повергнуть Трухина. Напротив, положение сейчас выгодно для Трухина. Он может сделать так, что Марченко окажется кругом виноватым. "Надо что-то предпринимать. Это, наконец, невыносимо!" Он уже решил про себя, что ему в этом районе больше не работать. В райкоме обстановка за последнее время сильно осложнилась. Он повздорил с Кушнарёвым, запрещая редактору публиковать в районной газете статью Сталина. Клюшникова ещё давно подала какое-то заявление в Далькрайком. Марченко узнал об этом окольными путями. Секретарь крайкома Северцев лично знаком с Клюшниковой… Если правду говорить, то это именно Клюшникова возбудила вопрос о том, чтобы Трухин подал заявление о снятии выговора. "Мы допустили в отношении Трухина ошибку", — неустанно твердит она. Только Марченко хотел пожелание Клюшниковой, чтобы Трухин написал заявление, повернуть по-своему. И вот не удалось..
"Нет, не буду я больше здесь работать", — думает Марченко и морщится. Ему неприятно, что для спокойного ухода отсюда придётся прибегнуть к заступничеству кое-каких влиятельных ("пока ещё влиятельных!" — усмехается Марченко) людей, которые есть у него не только в центре страны, но и здесь, в Хабаровске..
Марченко смотрит на Трухина.
— Да, — словно спохватившись, говорит он. — Есть тут пакет из Далькрайкома. — Он передал конверт со сломанной сургучной печатью. — Тебя вызывает Северцев.
— Северцев? — удивлённо переспросил Трухин. Он взял конверт, вынул бумагу.
Всё правильно: вызов был подписан секретарём крайкома. Но когда же он должен к нему явиться? Трухин взглянул на дату. Срок давно прошёл… Не знал же он, что Марченко хотел послать его в крайком сразу после разбора персонального дела — исключённым из партии!