И вдруг новая мысль словно несколько отрезвила его. Она пришла ему впервые уже на собрании. Это о партии, которая в обиду не даст… Она за народ… Мысль была ещё неясная, как ранний рассвет, который сейчас наступал. Он ещё даже не потеснил темноту. Ночь ещё властвовала над землёй, звёзды ещё были ярки. Но уже узкая, чуть заметная полоска прорезалась по-над самой тайгой… Вот так и эта мысль давала надежду на лучшее…
VIII
В эту ночь в корейской фанзе Егору Веретенникову снилось, будто пропахивает он в степи маленький загончик. Пашет и глазам своим не верит: пашня делается всё шире да шире. "Вот так оказия", — думает Егор. Глядь, а перед ним уже не его узкая полоска, а широкое поле распаханное. "Эка, — думает Егор, — сколько я нынче сробил, просто удивительно. Как в сказке".
Тут откуда ни возьмись сосед — Ефим Полозков. Идёт прямо на Егорово распаханное поле с лукошком, по всему видать, что собирается сеять. "Куда ж ты идёшь? — говорит ему во сне Егор. — Не видишь, что ли, моя это пашня, я вспахал". — "Ну, ты вспахал, а я посею". — "Да как же так?" — "А так. Не знаешь разве, что теперь мы все вместе?" Обида взяла Егора. "Ну и непутёвый же ты человек, Ефимка, — заругался он. — Пошто ты на чужую пашню лезешь! Своей, что ли, нету? Да сколь наша Кру-тиха на свете стоит, ещё не бывало такого, чтобы без спросу на чужое лезти". — "Брось, — говорит Ефим, — послушай сперва, что Гришка поясняет". — "Не хочу я никого слушать, прочь с моей пашни!" А Ефим только ухмыляется.
Не вытерпел Егор, вытянул Ефима сошным бичом. Бросил тот лукошко и накинулся. Мужик здоровый. Веретенникову с ним совладать трудно. Сжав зубы, бьёт Егор, норовит Ефима по лицу ударить, но что-то всё мимо да мимо! И чем больше промахивается, тем пуще ярится. Кричит: "Да я из тебя, подлый ты человек, блин сделаю!" — "Не сделаешь, — пыхтит Ефим. — Посмотри сперва, как люди над тобой смеются".
Выпустил Егор из рук Ефимову бороду и видит, будто на всём его поле мужики с лукошками. Сеют. Сеют, что ты будешь делать! Чуть не заплакал с досады Егор, но тут окружили его односельчане. Смотрят, как на диво какое, и смеются. А Никита Шестов ("Почему Никита-то здесь, ведь мы же с ним в Имане, на Дальнем Востоке", — думает во сне Егор), тот прямо надрывается хохочет. "Эх ты, неблагодарный! — кричит ему Егор. — Как это ты добро-то позабываешь? Забыл, как я тебя весной мучкой-то выручил!"
А Никита знай закатывается.
Совсем рассвирепел Егор. Начал молотить кулаками направо и налево. Но тут уж поднялся такой крик и визг, что мигом всё исчезло.
Веретенников проснулся, держа за бороду Никиту, испуганного и всклокоченного.
— Никуда я дальше не пойду, — говорит Егор, стоя посреди двора.