В Кочкине трактор стоял во дворе райколхозсоюза. Гаранин быстро договорился обо всём. Кочкинский паренёк, окончивший курсы трактористов в Каменске и страшно гордый от сознания того, что он поведёт по деревням первый, ещё не виданный мужиками трактор, сильно удивился, когда Гаранин, по-хозяйски осмотрев машину, сел на неё, включил скорость и поехал как ни в чём не бывало. Узнав же, что Гаранин рабочий-двадцатипятитысячник, он сразу стал с ним запанибрата и охотно посвятил его в некоторые технические тонкости.
— Ну вот что, — сказал наконец трактористу Гаранин. — Ты гуляй на празднике дома, а я заберу машину в Крутиху. Согласен?
— Под твою ответственность, Гаранин, смотри, — предупредил рабочего присутствовавший при этом председатель райколхозсоюза. — Держать один день. Чтобы третьего мая трактор был на месте, в Кочкине.
— Порядочек! — весело сказал Гаранин. — Пошли, Ларион.
Они переночевали у Нефёдова. Кочкинская коммуна стала артелью, и председателем её попрежнему оставался старый партизан. Нефедов, прочитав записку Григория, спросил:
— Зачем вам пироксилиновые шашки? Вот Сапожков пишет, чтобы я дал вам две или три.
Рабочий с недоумением пожал плечами. Ларион же сказал:
— Если просит, значит нужно.
В гражданскую войну в Сибири партизаны подрывали железнодорожные пути, по которым перевозились колчаковские войска. Это называлось у них "починять дорогу". Одним из таких подрывников был в своё время и Нефедов. Он слыл мастером делать всякие хитроумные приспособления; Григорий об этом знал. Сейчас Нефедов куда-то сходил и принёс две фитильные бомбы собственного изготовления.
— Вот, — сказал он. — Рыбу в озере глушить собирался. Если надо, возьмите.