— Надо охрану поставить к трактору, — сказал рядом с ним Григорий.
Иннокентий поднял голову.
— Обязательно охрану, — подхватил он.
— Может, ты, Иннокентий, встанешь? — спросил Григорий. — Тут надо человека надёжного.
— Давайте, я покараулю, — вдруг сказал стоявший с фонарём в руках Ефим Полозков.
Все посмотрели на него.
— Карауль, — согласился Григорий.
Ефим сходил домой, заправил фонарь и надел тулуп. Лишь после этого от трактора ушли все, кроме караульщика. Смертельно уставший Гаранин едва плёлся вслед за Ларионом. А тот с увлечением говорил, как он завтра прицепит к трактору плуг.
Тихо стало на улице. Но вдруг где-то в кочкинском конце деревни запели девчата. Высокие их голоса то разливались широко, то замирали. Но вот и они стихли. Прошло возле школьного забора несколько парней, о чём-то перекликаясь. Один из них нагнулся, схватил валявшуюся на улице палку и метнул в забор — не по какой-нибудь особой причине, а просто так, от полноты чувств. Потом из переулка показалась пара — парень вёл под руку девушку. Они шли, тесно прижавшись друг к другу, и остановились у ворот избы Перфила Шестакова.
— "Мишка… Ох, язви его, ну и здоров стал парень, — думал стоявший в тени трактора Ефим Полозков. — Теперь он, пожалуй, Терехе-то не покорится"…