Гаранин вывел машину на поле и, поставив её поперёк меж, невольно опасливо покосился на них. "Чёрт, возьмёт ли машина?" Уж очень они были высоки, крепко задернованы травами, казались незыблемыми символами кулацкой власти над землёй, опутывая её словно цепями.
Любит Григорий рискованные положения! Ну, была не была, придётся рисковать…
И Гаранин двинул трактор на штурм вековых меж.
Машину опередили ликующие мальчишки. Позади двинулась вся толпа. Трактор ткнулся в первую межу, перелез её без особого труда, но когда лемехи плуга вонзились в корневища, пришлось дать газу. Машина преодолела препятствие рывком. Сзади что-то крякнуло. "Уж не поломка ли?" — пробежал холодок по спине рабочего. Нет, это хрястнули корни, и огромная дернина перевернулась, образовав глубокую борозду.
"Здорово!" И в тот же миг невдалеке раздались два взрыва, резких, коротких. Под одним и под другим столбом, что стояли на краях заповедного поля, как молчаливые стражи кулацкой собственности на землю, показались два белых облачка. Столбы вначале подпрыгнули, а потом рухнули вниз. Облачка дыма растаяли и обнажили пустое место. Словно столбов и не было!
— Ур-ра! — закричали ребятишки, под дирижёрство комсомольцев.
— Ур-ра! — кричал вместе с ними Григорий радостно, как мальчишка.
И радость эта захватила толпу. Люди оживлённо зашумели. "Машина понравилась", — решил Гаранин, украдкой отирая пот.
Один только Никодим Алексеев стоял в стороне, тёмен лицом. Первая межа была его. Дальше шли межи его братьев… А там уж кармановские, волковские… Всем конец!
Трактор продолжал свой путь.