— За что же его?
— А он ка нехорошем деле попался. Волковский хлеб-то Никула, слышь, керосином облил. Вот же пакостный мужичонка! — Агафья возмущалась искренне. — Пошто керосином-то? Ведь хлеб-то — дар божий… Нехристи, прости господи! Да будто Никулу Алексеев Никодим подучил. Того тоже в Кочкиио увезли, Никодима-то. И баба Никулина там же была…
Все эти новости были настолько ошеломляющими, что Аннушка несколько минут сидела потрясённая, не имея сил произнести хотя бы одно слово. Никула Третьяков и Никодим Алексеев арестованы! Жену Никулы тоже вызывают на допросы! Нашли картофельную яму, в которой, оказывается, Платон Волков спрятал хлеб!
Аннушке живо вспомнилось, как прошлой осенью Платон приходил к ним и предлагал Егору ссыпать свой хлеб к ним в амбар. Хорошо, что она тогда вмешалась в разговор мужиков. А Егор по простоте своей уже готов был услужить родне. Тогда Платон не нашёл, невидимому, ничего лучшего, чем начать гноить хлеб в картофельной яме! У Аннушки поднялась в сердце ненависть к Платону. Это чувство так остро она испытывала в эту минуту впервые. Она вызвала в своей памяти круглое, толстое, словно оплывшее, лицо Платона, его ласково-хитрые глаза… "Иуда! А из-за него нас обидели!" Аннушка опять представила себе всё, что было так недавно: раскрытые настежь двери амбара, гневного Егора, его решение уйти из деревин на заработки…
"Ну-ка, что теперь скажет Григорий? — мстительно думала Аннушка, идя от Агафьи. — Это он ведь всё время нёс на Егора… По его приказу к нам приходили за Платоновым хлебом".
В эту ночь Аннушка долго ворочалась на своей одинокой постели.
Григорий, сидя у себя дома, хмуро смотрел в одну точку, сосредоточенно думая. Он только что вернулся из Кочкина — ездил в райком и завёртывал по пути в милицию. В кочкинской милиции давно уже всё было по-другому, не так, как раньше. Сидел энергичный начальник. Он сам вёл следствие, допрашивая Никулу и Никодима. Как свидетельница вызывалась на допросы и жена Никулы. Григорий читал показания, и цепочка за цепочкой раскрывалась перед ним из этих показаний связь событий.
Так вон, оказывается, какую длинную нить потянуло за собою открытие спрятанного хлеба в картофельной яме Платона Волкова! Иннокентий Плужников и Филат Макаров, захватив у ямы Никулу Третьякова и его жену, даже и не подозревали, какое важное дело они сделали! Пойманный на месте преступления Никула выдал Никодима: "Он меня послал и дал тридцать рублей". Кроме того, показал, что Селиверст Карманов, убежав из тюрьмы, скрывался у Алексеева. Никула полным раскаянием пытался смягчить свою вину. Он будто бы видел Карманова у Никодима.
"Правда ли это?" — спрашивал Никодима следователь. "Правда", — отвечал тот. "А поджог сделал весной прошлого года Селиверст или кто другой?" — следовал новый вопрос. "Селиверст", — был ответ. "Где сейчас находится Карманов?" — "Не знаю". — "А кто куриц потравил в доме Платона Волкова?" — "Не знаю".
Но тут неожиданно заговорила жена Никулы Третьякова. Куриц потравил, сказала она, её муж, а послал его это сделать всё тот же Никодим.