Генка пошевелился, рука, обнимавшая её, скользнула вниз, вдоль её тела. Но он быстро отнял её. А слёзы на глазах Веры выступили сильнее. Потом она закрыла лицо руками и заплакала.
Генка растерялся. В Крутихе на вечерках Генка, тогда ещё совсем молоденький, шутя обнимал девок — и ничего. Они смеялись, отталкивали его. А одна — Глашка Перфила Шестакова — даже смазала его как-то раз по затылку: не лезь к "занятой" девке! Эта же почему-то сразу заплакала. Генка ничего не мог понять. Но Вера уже справилась со слезами и посмотрела на Генку с благодарностью. Какой он милый и хороший! Он не воспользовался её слабостью. И опять у него это беспомощное выражение лица. Вере так и захотелось броситься ему на шею, поцеловать его… А Генка уже смелее подошёл к ней, обнял и прижал к себе. Они сели на нары. Печка топилась. Они сидели на нарах обнявшись, наслаждаясь близостью, потеряв всякое представление о том, сколько прошло времени. Между тем ливень кончился, печка угасла. Генка встал, отворил дверь. В избушку хлынул поток лесного, освежённого дождём воздуха. В открытую дверь было видно, как блестели на траве капли. И опять они сидели.
Вера говорила, что Генке надо учиться.
— Нынче все учатся.
— А ты-то сама? — спрашивал он.
— Я тоже буду учиться, — отвечала Вера.
Она размечталась. Сейчас Генка работает, как и все, на постройке бараков. А осенью можно будет подать заявление на курсы десятников. Говорят, эти курсы откроются с будущего года в Имане; сама-то Вера окончила их в Хабаровске. Генка станет десятником, они будут вместе работать. А потом… Потом Вера приедет с Генкой в Хабаровск, к Сафьянниковым. Интересно, как встретила бы его Екатерина Фёдоровна?
— Гена, — вслух сказала Вера, — ты хотел бы жить в городе?
Парень поднял голову.
— А кто у тебя есть в городе?