Он заинтересовался этим. Вера была рада. Ну конечно, не целый же век она будет в этой самой тайге. Да и он тоже.
В городах жизнь шумнее, интереснее. Вера тогда из чистого лукавства говорила Сергею Широкову, что предпочитает жить на природе. Горожанка по рождению, она ни за что не сменяет городскую жизнь на какую-либо иную. И то, что она находится здесь, временно. А он, хотя и деревенский, быстро привыкнет в городе. Наденет городской костюм — пиджак, брюки, ботинки вместо этих грубых сапог и простой рубахи.
Вера в мыслях своих примеряла на Генку городской костюм вполне искренне. Она уже видела его в иной обстановке, среди иных людей.
— В Хабаровске у меня родные, — говорила Вера. — А родилась я в Чите…
И Вера уже начала рассказывать ему о своём отце. Ей надо было выговориться, освободить себя от нахлынувших мыслей, воспоминаний. Ведь она ни с кем ещё по-настоящему не делилась своими переживаниями. Генка слушал, всё сильнее обнимая её.
Вера говорила, что отец её, известный в этих краях коммунист, расстрелян белыми и похоронен в братской могиле в Хабаровске.
— А мама тоже давно умерла…
Вера замолчала и притихла.
Молчал и Генка. Он изо всех сил удерживал себя от искушения сделать то, чего боялась и втайне ждала Вера. Только лёгкая дрожь в руках да блеск глаз выдавали его волнение. Эх! Если бы он мог… Но не может он, не может! Разные происшествия, случившиеся с ним, кое-чему и его научили. А кроме того, эта девчонка-десятник может ему сильно помочь. На этих днях начнёт рубиться в лесу просека, Вера говорит, что его поставят старшим рабочим. Вот это будет здорово! Надоело уж ему самому чертомелить. Хорошо в самом деле, если бы он стал десятником! Эх, если бы он был вот сейчас десятником!
Генка сильно сжал Веру и поцеловал её.