В назначенное время на лужке у школы, где весной стоял трактор, собрались комсомольцы. След от трактора, глубоко вдавленный в затравевший бугор, был ещё виден. На лужке толпилось до десятка парией и несколько девушек. Среди них была молоденькая учительница — в городского покроя платье, в туфельках и с чуть подвитыми золотыми волосами. Она стояла рядом с Глашей Шестаковой. Глаша и другие девушки были вовлечены в комсомол именно учительницей.
Она жила в Крутихе уже второй год, познакомилась со всеми девушками. Сперва она была здесь единственной комсомолкой. Мало-помалу организовалась ячейка и избрала секретарём Петю Мотылькова. Петя вырастал в напористого, боевого комсомольского вожака, и учительница охотно слушалась его, только лишь изредка, как более старшая, поправляя его и советуя ему. Петя самолюбиво пыхтел, выслушивая её замечания, но большею частью поступал так, как она советовала.
Когда все собрались на лужке, Петя подошёл и коротко сказал:
— Айда в школу!
— Может, на лужке останемся? — неуверенно предложил кто-то. — На лужке хорошо, тепло.
— Собрание закрытое, — строго сказал Петя.
— А мы будем потихоньку говорить, — продолжала возражать одна из девушек. — Они не услышат.
Они — это были парни, собравшиеся на другой стороне лужка и толпившиеся там кучкой. Глаша оглянулась. Среди парней был и Мишка Парфёнов. Через плечо у Мишки висела гармонь.
— Как волки нас сторожат, — вполголоса сказала Глаше подошедшая к ней девушка и толкнула её локтем.
Глаша громко засмеялась — так громко, чтобы слышал Мишка.