Тот, коротко бросив своему товарищу: "Держи лестницу", — отбежал на дорогу и стал оттуда командовать Пете.
— Вправо. Чуть-чуть влево. Немножечко вверх! Есть… Прибивай.
Петя прибил вывеску, слез на землю и тоже отбежал на дорогу.
— Порядочек! — сказал он.
Белые буквы на тёмном фоне виднелись чётко: "Правление Крутихинской сельскохозяйственной артели имени Д. П. Мотылькова".
— Ты не забыл, что сегодня комсомольское собрание? — спросил Петя одного из парней.
— Вечером на лужке у школы? — спросил тот.
— Правильно, — сказал Петя. Он подошёл к степс, собрал рассыпавшиеся гвозди, поднял молоток и пошёл во двор кармановского дома. А парни отправились вдоль по улице. Все они были одеты по новой моде — рубахи заправлены в брюки.
Да и самая эта улица была теперь другой…
Несколько домов на ней стояли заколоченными. Это были дома выселенных из деревни кулаков и подкулачников. Шёл слух, что скоро в Крутиху приедут переселенцы из центральных областей России. Они будто бы и разместятся в пустующих домах. Ворота на многих усадьбах были открыты, словно люди отныне положили жить проще, свободней, с большим доверием друг к другу. И, пожалуй, если бы кто-нибудь вздумал сейчас ставить высокий забор и наглухо запирать ворота, как делалось это раньше, над ним бы посмеялись и даже осудили: "Какие такие достатки прячет человек от постороннего глаза? Не собирается ли он стать надо всеми, взамен Волковых и Кармановых?" Новыми интересами жила Крутиха.