Аннушка так надорвалась на возке снопов, что не смогла намолотить хоть немного пшеницы, чтобы смолоть и из свежего урожая испечь осенний каравай.
Так уж полагалось испокон веков… Из старой муки печь, когда новый хлеб поспел, — плохая была примета.
Аннушка вышла из дому попросить взаймы новой мучки, чтоб исполнить обычай. И тут внимание её привлекло одно событие на улице.
Посреди села ехало несколько подвод с хлебом, украшенных венками. На передней высоко на тугих мешках сидела Домна Алексеева с таким счастливым лицом, какого Аннушка у себя и в зеркало не видала, когда собиралась на праздник. Весело бежали вокруг её многочисленные ребятишки.
— И всё это нам! Всё нам! Смотри-ка, тётка Анна!
И тут Аннушка поняла: это везут Домне хлеб, выданный в колхозе… Целые воза… Бывшей батрачке, нищей… А вот она — "самостоятельная хозяйка" — идёт на каравай взаймы просить!
Залившись слезами, Аннушка вернулась в избу.
XXI
— Без хозяина дом сирота. Ох, грехи, грехи! — шептала про себя Агафья.
Замечала она, что нехорошо у Веретенниковых. Из последних сил бьётся Аннушка.