— Нет, нет, — сказала она поспешно. — Я долго там буду, может быть целый день…
— Вот как! — нахмурившись, сказал Сергей.
Им не дали договорить. Сергея о чём-то спросили, он отвернулся, а Вера вышла вместе с Черкасовым и Трухиным.
— У нас ещё один барак остался, — сказал Степан Игнатьевич директору леспромхоза. — Зайдём?
— Давай уж, — проворчал Черкасов.
И они отправились в барак, где жили сибиряки.
"Чёрт знает что! Навербовали разного народу неизвестно откуда!" — раздражённо думал Черкасов, но вслух эти свои мысли высказывать перед Трухиным не решался. "Ещё подумает что-нибудь. Скажет потом, что я против организованного набора рабочей силы. С этим Трухиным надо поосторожнее. Он вон какого видного человека свалил. Уж Марченко ли был не фигурой!" Черкасов нет-нет да и косился на Трухина. По совести говоря, ему из-за этого и в отпуск нынче не очень хотелось идти. Пришлось оставлять за себя Трухина, от которого, как думал Черкасов, только и жди подвохов. "Наоставляешь так, а потом тебе скажут: "Ну что же, Павел Петрович, Трухин без тебя великолепно с делом справляется. Пусть он и работает. А тебя по шапке". И хотя ему этого на самом деле никто и никогда не сказал бы, Черкасов из боязни за своё место нарочно допускал преувеличение. "Лучше уж думать самое худшее, чтобы потом не ахать и не плакаться в тряпочку", — рассуждал он сам с собою.
Сидеть в далёком таёжном леспромхозе Павлу Петровичу нравилось. Прежде он работал в тресте. Там, на его взгляд, было ещё даже спокойнее: подписывай бумажки и выполняй пунктуально то, что прикажет начальство, — "от сих до сих" и не больше. Но Черкасова это не устраивало. Ведь всё же он там был не первым. А здесь он сам себе голова. Так лучше быть первым в деревне, чем последним в городе. Там над ним было полно начальников — а здесь он один над всеми… Вот только Трухин. Над ним как-то не чувствовал он себя начальником…
В Трухине Черкасов видел человека неуживчивого, беспокойного. "Не успел приехать, сразу же телефон провёл в Иман. Обходились без телефонов… Раньше редко кто из райкома приедет, а теперь то и дело названивают. Эта старуха Клюшникова жить не может, чтобы на неделе раза два не позвонить". Но со всем этим можно было бы кое-как помириться. Черкасова страшил предстоящий лесозаготовительный сезон. Что за народ будет у него работать в этом году? "Небось самую шваль мне отправили, — думал он, обходя бараки. — Промашку я дал. Надо было мне Притулу настропалить, чтобы смотрел там, отбирал самых лучших. А теперь, наверно, Оборский или Хорский леспромхозы всё себе позабирали. Известно: ближе к Хабаровску, к начальству"…
Черкасов хмуро смотрел на поднимавшихся с нар мужиков. На тех же мужиков смотрел и Трухин, но он думал о них по-другому. Степан Игнатьевич, конечно, никак не мог подозревать, какие мрачные мысли и предчувствия волнуют директора леспромхоза. Но главное — что за люди приехали и как наиболее успешно с этими людьми работать? Этот вопрос и его занимал не меньше, чем Черкасова.