XXVI
Пьянка в бараках наделала много шуму. Почти никто из вербованных не вышел на работу. Стало известно, что между вербованными и комсомольцами на Штурмовом участке чуть драка не произошла. А кое-кто уже разносил слух, что драка была… Трухину, как начальнику лесоучастка, пришлось со всем этим разбираться. Он пришёл на Штурмовой утром. Гулянка же, начавшись накануне вечером, продолжалась всю ночь. Нестройные, громкие, а то и просто дикие звуки, перебиваясь, неслись из бараков. Мужики вылезали наружу, совались головами куда придётся, теряли шапки и рукавицы. На эту картину, стоя чуть в стороне, смотрел председатель профкома рубщик Москаленко. Он тоже только что сюда явился.
— Видал, яку тут постановку зробили? — усмехнулся Москаленко, заметив Трухина. — От черти, дорвались…
К Трухину подбежал Коля Слободчиков.
— Сволочи! — крикнул комсомолец. — Явная вражеская вылазка! Даже некоторые комсомольцы попались на удочку классового врага, напились и не вышли на работу!
Коля стал сердито перечислять по фамилиям комсомольцев, которые принимали участие в попонке.
— Поставим вопрос о них на комсомольском собрании. Поисключаем к чёртовой матери из комсомола, будут знать!
— Погоди, не горячись, — сказал ему Трухин. — Лучше объяви-ка своим комсомольцам: пускай идут все в третий барак.
Слободчиков пошёл собирать комсомольцев, а к баракам уже подъезжал Черкасов. Он приехал в лёгкой тележке.
— Что тут такое происходит? — издали закричал Трухину Черкасов. — Мне передавали, что драка, поножовщина? С этими вербованными мы ещё наплачемся, — говорил он, подходя. — Ты, Степан Игнатьевич, как будто их идеализировал? Вот полюбуйся! Навербовали разной швали неизвестно откуда! — Директор леспромхоза был сильно раздражён. — Теперь от этого пришлого народу жди разных неприятностей!