В стайке, где пахло свежим навозом и шумно вздыхали коровы, Селиверст говорил Карпу:
— Уйду я… покуда…
Карп протестующе взмахнул рукой, замигал притворно, соображая, что и как повернётся в хозяйстве без брата. Селиверст сердито притопнул ногой.
— Погоди! — сказал он. — Я дело говорю, а ты слушай. — Переменив голос, он добавил тихо. — Уйду… Маленько перебуду где-нибудь, а там… Словом, посмотрим. Достань берданку.
— Опять? Зачем? — Глаза Карпа испуганно замигали.
— Достань.
— Братец… — полушёпотом сказал Карп.
— Достань! — властно крикнул Селиверст, брови его сошлись на переносице. Затем, словно вспомнив что-то, он добавил тише. — Сынка тебе препоручаю… просю…
Но тотчас же в глазах его заплескалась злость.
— Эх, гады! Жизнь под корень изводят! — И он, как и давеча, когда стоял на улице с Платоном, стал ругаться — длинно, невпопад, словно обезумевший.