— А ему и узнавать не придётся, — отвечал Потап, — он сюда больше не вернётся, ваш Платон!
— Наш! Себе его возьми! — отмахивались руками мужики.
Как-то мимо усадьбы Волковых шла Аннушка и остановилась, наблюдая как бурно идёт в ней новая жизнь.
И тяжкие мысли долили её:
"А если мы вот так дом свой покинем… Тоже ведь заполнит его новая жизнь?" И, может быть, новые люди ещё лучше их возьмут в руки хозяйство. И соседи скажут: "Вот были тут Веретенниковы, да толку от них было мало… В колхоз не шли… Поперёк дороги стояли…"
"Ой, нет! Да разве это возможно? Ведь не кулаки мы, не супротивники! Сироты мы просто… И люди нас жалеют".
И вспомнился ей недавний горький случай.
Ездила Аннушка за сеном. Поехала на трёх лошадях вдвоём с Васькой. Был морозный день. Заиндевевшие лошади бежали трусцой по укатанной снежной дороге. Скрипели полозья саней. Аннушка иногда придерживала лошадей и заставляла Ваську пробежать немного возле саней.
— Я не замёрз, мама, — отказывался Васька.
Давай вместе побежим! — говорила Аннушка. Она останавливала лошадей, вылезала. Васька неохотно ей повиновался.