Молоденький трелёвщик с изумлением уставился на бородатого мужика. Кто он такой на самом-то деле, что вздумал тут распоряжаться?
— Распрягай, распрягай! — повторил Тереха.
— Что у вас за спор? — послышался рядом чей-то голос.
Тереха и паренёк обернулись. На дороге стоял Трухин.
Степан Игнатьевич ежедневно обходил делянки на Штурмовом участке. В последнее время его сильно заботила трелёвка. Санная дорога с каждым днём портилась всё больше. А чтобы выполнить план, требовалось вывезти из леса на берег Имана ещё значительное количество древесины. Часть людей пришлось перевести с рубки на трелёвку на запасных леспромхозовских лошадях. Молоденький паренёк был, как видно, из этих новых и неопытных ещё трелёвщиков.
— Препоручают таким лошадей, — продолжал ругаться Тереха, как будто это не совершенно неизвестный ему паренёк был перед ним, а собственный сын. При этом присутствие начальника лесоучастка нисколько не смутило сибиряка.
Паренёк, обиженно пыхтя, начал перепрягать лошадь.
— Ну-ка, дай-ка, — не утерпел Тереха и быстро, привычными движениями поправил запряжку. — Поезжай теперь.
Сани заскрипели по дороге.
— Товарищ Парфёнов, — сказал Трухин, когда паренёк отъехал. — Может, ты на трелёвку перейдёшь? Поставим тебя бригадиром, дадим десять — пятнадцать трелёвщиков. Будешь следить, чтобы лошади и сбруя были в порядке. Сейчас по плохим дорогам в лесу много саней ломается, за этим тоже надо смотреть…