— Ну хорошо, — махнул рукой Егор. — Так и быть, по почте отправлю.
— Вот это вернее, — проворчал Тереха.
Разгладив чёрную, с заметной сединой бороду, сибиряк присел перед дорогой. Потом поднялся, пожал руку Егору и, повернувшись, со строгим лицом перешагнул порог. Егор следил, как высокая фигура Парфёнова удалялась, пока не скрылась совсем.
Удивительно по-разному подействовали на них письма, почти одновременно полученные из дому и написанные одинаковым разборчивым школьным почерком.
Тереха решил сразу: "Надо ехать домой. А то какие-то переселенцы объявились. Ну-ко безлошадные?" А не отдадут ли им его коней, его землю? Может, так запустил Мишка хозяйство, что и впрямь сельсовет решил… И он не мешкая отправился домой, запасшись деньгами и нужными справками, что ещё дороже.
А на Егора призыв Григория вернуться подействовал совсем иначе. Его обидела эта "милость" Сапожкова к нему, как к бедному родственнику.
"Нет, Гришка, — подумал он, — я уж теперь не тот и таким, как был, вернуться под твою руку не смогу. Сегодня ты меня по головке гладишь, а завтра — чем-нибудь не поглянусь — опять пинать начнёшь? Нет, этого не будет. Меня здесь люди уважают, так я хочу, чтоб и дома уважали… Вот приобрету квалификацию — и тогда…" Ему вспоминался последний разговор с Климом. Они рассуждали о городе и деревне, о преимуществах сельской и городской жизни. И о том, может ли деревня сравняться с городом в культуре.
И вот Попов высказал мысль, где-то им вычитанную, — что и в деревне, как в городе, при коммунизме будут люди работать на машинах, машинами пахать, сеять, убирать хлеб. И тогда артели превратятся в фабрики зерна, масла, мяса. Крестьяне сравняются в споём развитии с рабочими, и деревня будет жить так же культурно, как город.
Конечно, далеко ещё до этого… Когда ещё такое будет? При детях, при внуках? Но вот уже сейчас в Крутихе действовал трактор. "Как попёр он поперёк межей, так у них косточки захрустели", — писали ему в письме. "Трактористом бы туда явиться! Вот бы все ахнули! — думал Егор. — Да ещё бы партейным… Вот бы Григории озадачился!" И Егор даже рассмеялся про себя; представив, как бы он на собрании ячейки "критикнул" Сапожкова… За что? Уж нашёл бы за что!
Но это была лишь только мысль, пришедшая внезапно мечта. Егор никому бы и не сказал об этом — ведь ничем ещё хорошим он не проявил себя перед коммунистами. Однако именно после этой мысли он остался ещё на сезон в лесу и принял бригадирство взамен ушедшего Терехи.