Впрочем он скоро вернулся к своему благодушному настроению.
— Да, поработали мы крепко — а, Степан Игнатьевич? Сто и две десятых процента! — поднял он палец. — Поработали, а теперь можно будет и отдохнуть. Ты летом куда думаешь ехать? — повернулся Черкасов к Трухину.
Но в это время зазвонил телефон. Черкасов встал, покрутил ручку, снял трубку. Сразу же лицо его вытянулось, на нём не осталось и тени благодушия.
— Банда? — переспросил он в трубку упавшим голосом.
— Что такое? — поднялся со стула Трухин.
Звонила Клюшникова. Трухин, взяв после Черкасова трубку, услышал её суровый и властный голос.
— Степан Игнатьевич, — говорила Клюшникова. — Сейчас у меня сидит Наумов. Ты знаешь Наумова?
Трухин ответил, что знает начальника Иманской пограничной заставы, с которым он ещё весной объезжал устье Имана.
— Так вот, Наумов говорит, что банда прорвалась крупная, поэтому мы считаем положение серьёзным. Всего я по телефону сказать не могу, к вам приедет Нина Пак. Черкасов мне сказал, что завтра выезжает в Хабаровск. Надо ему на несколько дней задержаться. Нина передаст, что нужно делать, она будет у вас завтра. Держите связь с райкомом.
— Понятно, — сказал Трухин.