Если Селиверст действовал прямо, решительно, не очень задумываясь о последствиях, то Корней юлил, разговаривал с Генкой намёками. И лишь сегодня он заговорил открыто. Почему? С какой целью?
Генка опасливо посмотрел на Корнея. У него возникло сильнейшее желание увидеться с Верой. Сейчас вот пойти к ней и сказать: "Ты моя!" Они поженятся и уедут в город — подальше от этих мест. Он быстро оделся и вышел из барака.
…Истекали вторые сутки с тех пор, как слух о банде всколыхнул всех в леспромхозе. Тёмный мартовский вечер быстро переходил в ночь. Было тихо, тепло, как бывает ранней весной перед снегопадом. На Красном утёсе уставшие рабочие улеглись спать. А на Штурмовом участке Генка Волков подходил к бараку, где жила Вера. Тут ещё светились два-три огня. На Партизанском ключе в кабинете директора леспромхоза сидели Черкасов и Трухин.
— Сколько шуму подняли с этой бандой! — недовольно говорил Трухину Черкасов. — Как будто японец на нас войной пошёл по меньшей мере. А между тем всё тихо, спокойно. Я бы теперь уже давно был бы в Хабаровске!
Трухин внимательно посмотрел на Черкасова, усмехнулся и ничего не ответил. Он видел, что не все люди приняли известие о банде с достаточной серьёзностью.
XXXVII
…Они шли, то и дело оступаясь и проваливаясь в сугробах. В глухом, заснеженном лесу им приходилось идти без дороги — перешагивать через лежавшие там и сям валежины, вскакивать на них, а не то и просто переваливаться всем туловищем. Великое однообразие тайги подавляло их. Лес, коряги, вывороченные корневища, снег на широких лапах лиственниц и елей, как на вытянутых руках, под ногами ямы, колдобины, а вверху низко нависшее равнодушное небо. Они поднимались наверх, в гору, спускались вниз, под гору, миновали пади и распадки — и опять перед ними было всё то же: лес, лес, лес… "Да будет ли когда-нибудь ему конец?" — думал каждый из них.
Вторые сутки они уже шли по лесам, а их преследовали, как диких зверей. Мужики в деревнях отстреливались из охотничьих ружей, хватали отставших и обессилевших. В одном селе нашёлся человек, который приютил на ночь двоих заболевших. Но и он сказал:
— Не во-время пришли. Уходите!
— Не во-время! А когда же будет во-время? Мужичьё! Собрать бы их да выдать плетей. А деревни запалить! — ругался, бредя по снегу, Елизар Косых.