— Кто, я? — отшатнулся Генка. — Откуда ты взял?
— Ты сам мне говорил, — продолжал невозмутимо Корней.
Волков вскинул голову и ответил со злобой:
— Тебе, наверно, приснилось!
— Не приснилось, а я помню. Ты, парень, всё скрываешь!
— Да и я кое-чего тоже помню, — вызывающе сказал Генка.
— А что ты помнишь? — подступил к нему Корней. — Ну-ка, скажи?
— Да ну тебя! — махнул рукой Генка. — Связываться с тобой!
— То-то! — удовлетворённо сказал Корней.
"К чёрту! Завтра же уйду отсюда!" — думал Генка. Корней Храмцов вызвал в нём ненавистное воспоминание о Селиверсте Карманове, об убийстве Мотылькова. Только семейский, несомненно, изворотливее, хитрее Карманова.