— Когда мы отдохнём?
— Привал, привал! — раздаются раздражённые голоса.
— Скоро должен быть леспромхоз, — успокаивает Косых. — Там нас встретят…
Со всей силой изголодавшихся по теплу и приюту людей они надеются на эту встречу. Ведь им достаточно хорошо известно, что в леспромхозе их ждут как избавителей. Сравнительно недавно созданные в тайге советские лесопромышленные хозяйства успели превратиться в настоящую каторгу, об этом можно прочитать за границей в любой газете. В леспромхозах применяется принудительный труд. Конечно, всё это маскируется вербовкой. Вербуются крестьяне как будто добровольно, но это одна видимость. В леспромхоз они попадают как в ловушку. Здесь их заставляют непосильно работать и морят голодом…
Вероятно, сейчас, когда они идут по лесу, слух о них летит далеко вперёд и будоражит людей. В деревнях их преследуют отряды коммунистов — это несомненно. А вот в леспромхозе у них найдутся помощники. Они дадут этим людям оружие. И кто знает, не удастся ли им поднять в тайге большое восстание? А для этого никакое другое время года не подходит так, как ранняя весна: скоро тайга зазеленеет, в ней нетрудно будет укрыться восставшим. Мужик в деревне сказал, что они явились не во-время. Это он с перепугу..
Так, подбадривая себя надеждой, они брели вглубь иманской тайги.
Перед вечером показались какие-то бревенчатые строения. Все обрадовались: наконец-то леспромхоз! Но это оказалась всего-навсего маленькая лесная деревушка. Почти немедленно вслед за тем, как они её увидели, началась стрельба. Опять! Опять эти чёрные шапки, зимние полушубки, пальто и ватники летучего отряда, преследующего их! Но погодите! Им бы только добраться до леспромхоза, тогда они отыграются!
После столкновения с летучим отрядом ночевали в лесу. Едва успели разыскать подходящий выворотень, как темнота опустилась на землю и замигали над вершинами деревьев далёкие холодные звёзды. Небольшая кучка людей собралась под выворотнем, другие отстали или потерялись в лесу, никто о них не хотел спрашивать. Все слишком устали…
Могучий кедр, настоящий лесной богатырь, свалился наземь от старости или от бури, подняв своими корнями стену земли. Вершиной своей кедр догнивал у подножия стволов других деревьев и среди мелкого кустарника. Сохли корни великана, искривлённые, побелевшие, как скрюченные пальцы; суставы наростов осыпались под рукой… Под выворотнем образовалась большая яма, слабо запорошенная снегом. Они разложили в ней костёрик; поддерживали огонь сушняком — не очень яркий, чтобы случайно не выдать постороннему глазу своего присутствия. Необыкновенно длинной показалась им эта ночь. Едва забрезжил рассвет, как они уже были на ногах. Перед восходом солнца в двух местах пересекли реку. Или, может быть, это была широкая протока? Кое-где на ней дымились полыньи, озёра белёсой густой воды стояли поверх льда. Они опасливо обошли их и дальше некоторое время двигались вдоль берега.
Неожиданно угол длинного жилого барака вырос перед ними. Косых остановился, втянул в себя запах дыма, валившего из трубы. "Топится печка, тепло…" Он сделал несколько шагов вперёд, снова остановился. За ним остановились и другие — всего пять человек… За углом первого барака показалось ещё несколько, стоявших в отдалении.