— "Робит"! — передразнил Косых. — Мужичьё сиволапое!
Он кипел от негодования. Изрытое оспой, заросшее и обтянутое серой кожей лицо его было страшно. Корней Храмцов испугался: по опыту он знал, что с такими людьми, как этот конопатый, шутить опасно. И он униженно заговорил:
— Обогрейтесь… отдохните… чайку горяченького…
Он хотел отвести от себя гнев голодных и усталых людей. Корнею ещё два дня тому назад передали, что они должны прийти сюда, эти люди, он ждал их. И вот они здесь, что-то требуют от него, а он ничего не знает.
— Чайку мы сейчас…
— "Чайку"! — заругался Косых. — Неужели ты думаешь, что мы пришли сюда, чтобы чайку попить, а потом назад убраться? Ну нет! Ты просто трусишь. Где народ? Где люди? Давай их сюда, зови! Живо!
"Позвать людей? — думал Корней. — Да что они, с ума сошли? Нет уж, не такой он простак! Тут только кликни, живо сбежится народ — и пойдёт потасовка! Тогда и этому конопатому отсюда не уйти, да и ему, Корнею, тоже, пожалуй, не сдобровать".
— Как же я позову, меня же не послушаются, — лепетал Корней.
— Не послушаются? — переспросил Косых. — Да ты нм скажи, что мы пришли! Понимаешь?
— Не могу.