— Однако я схожу, — сказал он Палаге, отодвигаясь от неё. — Есть одно дело.
— Куда? — удивлённо посмотрела на него Палага. Они ведь только что думали вместе о своём будущем! Что значат в сравнении с этим какие-то дела!
— Люди какие-то прошли в бараки. Может, я им нужен? — проговорил Демьян.
Но она, смеясь, заставила его снова подавать гвоздики и не отпустила, пока вся работа не была закончена.
— Подождут, не всё для людей.
— Я всё же схожу, паря, — повторил он настойчиво.
— Ну, сходи, да надень хоть шапку, а то голову простудишь!
— Ладно. Ты меня жди.
Демьян надел папаху и как был в чёрной рубахе, подпоясанной солдатским ремнём, в брюках-галифе и сапогах, шагнул к двери. Палага проводила его сияющим взглядом.
Утреннее солнце заливало барак — щелястый пол, нары, бревенчатые стены. Демьян переступил порог и встал против света, вглядываясь в маячивших перед ним людей. Косых при виде забайкальца даже отступил. Эта косматая папаха из козла была ему очень хорошо знакома. В таких папахах бывали и те, против кого он прежде воевал. Ему хотелось сейчас же закричать, наброситься на Лопатина. "Партизан? Коммунист? С-сукин сын!" — и плетью наотмашь бить по лицу, как бывало раньше… Он бросил быстрый взгляд на Корнея. Семейский сделал страшное лицо. Косых молча кивнул. Они поняли друг друга без слов.