— А чего же мне теперь не смеяться? — удивился Григорий.
— Ты тоже чёрт упрямый! — засмеялась и Елена и, подойдя, поцеловала Григория.
Потом она снова побежала к Аннушке.
В Крутихе с обоих концов её появились белые срубы новых домов. Но стройка теперь становится и всюду привычным делом.
Далеко от Крутихи, в иманской тайге на Дальнем Востоке, заканчивалась в эти дни прокладка узкоколейки. На готовом участке её уже ходили, ухая и распугивая лесную глушь, небольшие паровозы-кукушки. У Красного утёса, близ сопки, прозванной рабочими Демьяновой, строилась ремонтная мастерская.
На Штурмовом участке рубились новые бараки. На Партизанском ключе вырастала уже целая новая улица из небольших домиков и изб. Это строили для себя и селились осевшие на постоянное жительство в леспромхозе новые рабочие — сплавщики и лесорубы.
Слушая весёлый перестук топоров на постройке, Трухин в ясный майский день сидел у своей квартиры на лавочке. Поместительный деревянный дом разделялся на две половины. В одной жила семья Трухина, в другой — директор леспромхоза Черкасов с женой. Степан Игнатьевич наслаждался покоем и тишиной, подставляя лицо своё солнцу, оглядывая загороженный двор, росшие в нём большие деревья. "Как на даче, — думал он. — Надо нынче насадить побольше цветов". Трухин с довольным видом посмотрел на перекопанные клумбы. Это он сам вскопал их вместе с Полиной Фёдоровной. Помогали и ребятишки… Сейчас они носятся где-то здесь, поблизости. Их крики иногда долетают до слуха Трухина. "Раздолье им тут, сорванцам", — с нежностью думает о своих чадах Степан Игнатьевич.
— Папа, газету принесли! — раздался вдруг над ухом у Трухина тоненький голосок.
— Давай её сюда, — не поворачивая головы, сказал Степан Игнатьевич.
Девочка лет девяти, гибкая, быстрая, как белочка, скользнула у отца под рукой и подала ему газету. Затем совершенно взрослым движением поправила волосы на голове, взглянула на отца, подскочила к нему, обняла за шею и прижалась лицом к его щеке. Степан Игнатьевич провёл рукою по её волосам. Девочка убежала.