Вот и жена о том же говорит, а бабы в таких случаях далеко чуют беду. Не заявишь — отвечать будешь. Ведь ещё неизвестно, что станет с Селивёрстом. Хорошо, если его вновь не арестуют. А если поймают с оружием? Будут тогда у Карпа спрашивать: куда уходил брат, что делал, о чём говорил? Нет, простым незнанием тут не отделаешься. А если зайти сейчас к Григорию и сказать, куда ушёл брат, Сапожков сразу увидит, что Карп — не Селиверст, что он, Карп, совсем другой человек…
Несколько раз Карп собирался с духом и всё никак не мог решиться. Наконец он набрался храбрости. Подойдя с теневой стороны к двери сеней, Карп тихо, но настойчиво постучался. Григорий открыл ему сразу, будто ждал этого стука.
Карп переступил порог избы, снял шапку. Бедновато жил секретарь партячейки, — Карп одним взглядом обвёл внутренность избы… Елена, бросив качать зыбку, вопросительно уставилась на вошедшего.
Карп поздоровался. Григорий словно и не удивился даже его столь позднему визиту. Елена посмотрела на мужа, он кивнул ей; Елена, набросив на плечи полушубок, вышла.
Григорий стоял перед Карпом высокий, на голову выше Карпа.
— Селиверст дома? — спросил Григорий; голос его был настойчив.
— Нет.
— Куда ушёл?
— На заимку к Федосову.
Григорий помолчал.