— Да вот… как это… — покосившись на механика, пробормотал мальчик.
— Ничего, говори. При нем можно.
— Так я ракетчицу нашел. Она вчера вечером… нет, позавчера… два раза желтые ракеты пустила. — Степка торопливо рассказал все свои приключения.
— Ты узнаешь, если увидишь ее?
— Узнаю. Я на нее долго смотрел, чтобы потом не спутать.
— Признаешь, признаешь, Степан Григорьевич, — вмешался в разговор моряк, — а сейчас умойся, и пойдем пить чай. Жаль, что ты не хочешь моряком стать. А приятеля своего ты приведи непременно.
— Мишку?
— Да. Я из него первоклассного моряка сделаю.
Умытый, с приглаженными вихрами. Степка вошел в столовую и чинно поздоровался с женщинами. В чужом доме, среди взрослых, он чувствовал себя неуютно. От смущения он обжег себе губы, пролил на скатерть чай, уронил бутерброд, и готов был заплакать от досады. Но постепенно освоился и стал уплетать все подряд, что заботливо и незаметно подкладывала ему старушка.
После завтрака, майор и Степка отправились в больницу Эрисмана.