— Сдавать-то мне нечего.
— А если скроешь, хуже будет, — погрозил Леденцов пальцем. — Все до единого яблока немцам отдашь.
— Так ведь у вас в монастырском саду, наверно, яблок много, на всех хватит, — сказал старик, прищурив глаза.
— Монастырский сад тебя меньше всего касается. Ты его не садил.
— Нет у меня яблок.
— Нет? Поменьше слов, побольше дела, — сказал Леденцов и, повернувшись, добавил: — А насчет порванных брюк поговорим как-нибудь в другой раз.
Василий Лукич спокойно проводил взглядом удаляющуюся фигуру.
— Ну и гадёныш! — пробормотал он и пошел своей дорогой.
Выйдя на открытое поле, перед монастырем, Леденцов поежился. Погода стояла сухая и ясная, но холодный ветер пробирал до костей, особенно по утрам. Пора надевать пальто. Скоро начнутся дожди, слякоть, грязь.
Показав часовому пропуск, Леденцов свернул к саду. Закрыв за собой калитку, он повернулся и остолбенел. На деревьях не было ни одного яблочка. «Что это значит? Неужели за вчерашний день немцы успели снять урожай? Вот техника!» — с восхищением решил Леденцов. Он прошел в глубину сада и, окончательно убедившись, что здесь яблоками не пахнет, повернул назад. «Даже падаль на земле подобрали. Чисто работают». Пройдя на монастырский двор, он завернул на склад, рассчитывая увидеть там ящики с фруктами. Никаких признаков. «Неужели увезли?» — Леденцов с тревогой прошел в комендатуру и постучался в дверь.