— Почему не примут? Ты не малолетний. Недельку-другую поездишь и в помощники вытащу.
Первый раз Ваня так долго и задушевно говорил с отцом. Степан Васильевич рассказал, как он провел состав через линию окружения и попал в Ленинград. Как приходится ездить и под бомбежкой, и под обстрелами. Вспомнил голодную зиму.
Ваня передал всю историю гибели сада и собаки. Рассказал об освобождении арестованных и бегстве к партизанам на лодке.
Незаметно подошло время обеда, и Степан Васильевич повел Ваню в столовую.
— Ешь, сынок. Ты, наверно, давно не угощался такими конфетами. Теперь мы с тобой заживем. Душа за вас болела. Чего только не передумал.
В каждом жесте, в сдержанной улыбке чувствовалось, как был рад этот суровый человек появлению сына. Сейчас, как никогда, Ваня понял, что отец любит и гордится им.
— Степан! У тебя сын объявился, — сказал высокий человек с усами, подходя к столику.
— Точно! Вот он.
— Он и есть. А я думал шутит. Неужели правда, через фронт на самолете перемахнул?
— Он у меня никогда не врет.