Она гладила сына по щеке и говорила тихим, ласковым голосом:
— Вот теперь опять заживем. А это всё время словно в могиле пролежали.
— Ты бы, Анна, насчет чайку сообразила, — сказал дед. — Парень с дороги, голодный.
— И то верно, — спохватилась мать.
— Я тебе помогу, мама.
— Нечего там помогать! — ревниво удержал дед. — Наговоритесь еще.
Мать ушла в предбанник, оставив дверь открытой. Зажгла коптилку и принялась растапливать плиту. Красные отблески пламени мелькали на радостном лице Анны, но Ваня чуть не ахнул, увидев, как постарела мать. Ваня встал и подошел к открытой двери.
— Ванюшка! — с радостным удивлением воскликнула Анна. — Голубчик ты мой…
— Ну, что там случилось? — нетерпеливо спросил дед.