— Ваня, смотри: от сотрясения лопнули, — сказал он на бегу.
В домах, расположенных около станции, вылетели все стекла.
Из четырех сброшенных бомб одна попала в состав с фуражом, остальные разорвались в стороне, на пустыре, и никаких повреждений не причинили.
Сено горело ярким пламенем, и к горящему вагону нельзя было подступиться.
На путях распоряжался Ванин сосед Петр Захарович. Он размахивал руками и что-то кричал.
По соседней колее, за горевшим вагоном, пришел маневренный паровоз. Головные вагоны увели вперед, затем сцепили вместе с задними, и поезд ушел. На путях, против станции, остались сошедшие с рельс и развороченные бомбой два горевших вагона.
— Теперь точка! Станция закрыта! — громко сказал Петр Захарович, подходя к собравшимся.
Ваня вернулся домой, когда уже стемнело. Мать сидела за столом, а дед молча ходил по комнате из угла в угол, по временам вытаскивая табакерку.
— Что на станции, Ваня? — спросил он у внука.
Волнуясь, сбивчиво мальчик рассказал обо всем, что видел.