Старик внимательно слушал Ваню и покрякивал от обиды и горечи.
— Ничего, ничего, — сказал он, когда Ваня замолчал. — Всё в счет пойдет. За всё рассчитаются. А нас с земли не сгонишь.
— Выдержим, — согласилась мать. — Я только за Ваню беспокоюсь.
В эту ночь мало кто спал в городе. Война вплотную подошла к улицам и домам. Ее дыхание и страшную опасность, нависшую над родной страной, почувствовали все.
На следующее утро большинство горожан, словно сговорившись, вышли с лопатами на свои огороды и принялись рыть убежища, а те, кто успел выкопать раньше, начали их оборудовать.
Бумажные полоски на окнах домов, наспех наклеенные в начале войны, переклеили более тщательно.
Каждая улица выставила дополнительных дежурных, на всех перекрестках повесили сигналы химической и воздушной тревоги.
Издалека доносились глухие раскаты орудийных выстрелов.
В городе сбились отряды ополченцев, которые готовились к бою.
С утра до вечера шла тренировочная стрельба из винтовок.