Всё произошло не так, как ожидалось.
Большая территория, куда входил район, неприятелем была отрезана клином. Боёв в городе не было, и глухая канонада, доносившаяся три дня, походила на далекие раскаты грома. Отряды ополченцев ушли в леса к партизанам.
Немцы приехали днем на мотоциклах, машинах и сразу разошлись по домам искать красноармейцев или, как они говорили, «зольдат».
Но солдат в городе не обнаружили и за неимением их напали на кур, гусей и поросят.
К вечеру немцы уехали, оставив в городке только комендантский патруль.
К Морозовым зашел старик Пармен, бывший раньше сторожем при монастырском саде.
— Кого я вижу! Вот уж не ждал, — приветливо встретил его Василий Лукич. — Я думал, ты позабыл, как меня и звать.
— Я на тебя сердца не имею, Лукич. Кто сейчас обиду друг на друга держит? Характер у меня не такой.
— Ну, тогда садись к столу, гостем будешь. Чаю попьем, если не сердишься.
— За правду сердиться нельзя. Я так рассуждаю. Кто за правду зло таит, — последний человек.