— На этом мы закончим нашу беседу, — с улыбкой сказала она, поворачиваясь к сидящим сзади.
— Та-ак! — протянул Николай Тимофеевич, поднимаясь. — А ты, Зинаида, не желаешь картошкой заниматься. Был бы я на твоём месте…
— Совсем я не говорила, что не желаю… — с обидой сказала девочка и ушла в свою комнату.
— Всю жизнь картошку сажала и ничего такого не знала. Большое вам спасибо! — поблагодарила Марию Ивановну пожилая колхозница — Анна Тимофеевна Буянова.
Все поднялись со своих мест, задвигались, и только сейчас стало видно, как много набралось народу.
5. Надо попробовать
Солнце поднялось высоко и заметно пригревало. С крыш текло. Везде стояли лужи, и еще вчера прикрытая снегом земля обнажилась. Воробьи старались перекричать друг друга и поднимали отчаянную драку из-за каждого пустяка: из-за мокрого пёрышка, из-за соломинки или клочка шерсти. Под окном ходили две кошки и так мяукали, словно им поминутно наступали на хвосты.
Мария Ивановна открыла глаза и в первый момент не могла сообразить, где она находится, почему так светло и что это щёлкает так назойливо и так чисто. Совсем недавно, как ей казалось, она положила голову на прохладную подушку, на минуту накрыла глаза, и вот…
„Ну и спала“, — удивилась девушка и, сбросив одеяло, села в кровати. Сначала захотелось узнать, что так упорно щёлкает за окном. Отодвинув занавеску, она сразу поняла… Где-то на крыше просачивалась вода, и одна за другой падали капли, ударялись о карниз окна и разлетались блестящими пылинками.
„Весна! Моя первая весна!“