Несколько минут раздавалось прихлёбывание и чмоканье. Ели, как говорится, так, что „за ушами трещало“. Затем, положив свои порции рыбы в миски, принялись за неё.
— Ну, чего вы всё время плюётесь? — возмутилась Поля.
— Кости колючие, — проворчал Боря.
— Это виноваты рыбаки. Зачем ловят с костями, — пошутил Николай Тимофеевич.
— А мы ловили для навара, — нашёлся Саша.
42. Ветер
Ветер не унимался. На берегу было трудно стоять. По озеру гуляли барашки. Волны с шумом бежали на берег, приподнимали старенькую лодку и с силой дёргали её назад. Лодка скрипела, звякала натянутая цепь и с каждым разом всё больше раскачивала кол, за который она была привязана.
— …Когда я шпингалетом был, вроде вас, я и читать не умел, — рассказывал у костра Николай Тимофеевич. — Так, из пятого в десятое… некоторые буквы только знал. Семья у нас была большая, и надо было отцу помогать. А что мальчишке платили? Гроши… Взрослая женщина, если от восхода до захода работала, да если пятиалтынный получала, до земли хозяину кланялась. Спасибо, мол, благодетель! Вот вы теперь прикиньте. Она ему дохода своим трудом на три рубля давала, а получала пятиалтынный… Сколько хозяину оставалось?
— Два рубля восемьдесят пять копеек! — ответил Боря.
— Точно! Арифметика простая… Вы теперь картошкой занялись. Дело научное. Колхозу польза, а вам учёба. О куске хлеба вам не надо заботиться.