Но за этим скромным положением скрывалась могучая многосторонняя деятельность, с первого взгляда покажется -- мало связанная с его широкими философскими построениями, но тем не менее имевшая эту связь в самой сильной степени.
Например, упомянем хотя бы о том одном странном явлении, которое он представлял собою в своей библиотечной деятельности. Он носился с проектом выработки наилучшей карточки для каталога из вечного материала, с краткими библиографическими сведениями. Но и этот, кажется бы странный проект, наудачу выхваченный из бесчисленного множества подобных, был вполне рационально связан с его общими идеями.
Библиотека -- это, по его мнению, своего рода некрополь дорогих всем дум целого ряда предшествовавших поколений. Это -- посредник в связи, живой и деятельной, предков с потомками. Там хранится в извлечении все то, что было добыто в области знаний, все лучшее из творчества наших отцов, и мы должны охранять это от всеразрушающего времени, мы должны умело и без труда пользоваться их наследием. Лично себя Николай Федорович считал в общем распоряжении всех посетителей библиотеки. Факты и воспоминания подтверждают это. Он часами искал нужные книги студентам, готов был всегда делиться своим колоссальным знанием книг, помогал советами желающему что-либо изучить.
В таком же роде, как и библиотеку, он представлял себе вообще и желательный строй Музея. Здесь опять-таки собрано в образцах все, что было создано всеми на общую опять-таки пользу. И все должно пополняться всеми же. В идее он называл Румянцевский Музей Предкремлевским, т. е. таким, где собраны все предания русской истории, где представлено обозрение всего существующего в России теперь, пополняющимся опять-таки всеми же на общую пользу. Московский Музей, по его идее, должен быть только центром тысячи рассеянных по всем деревням мелких музеев, пополняющихся из него и пополняющих его.
И подобно тому как Московский Музей является Предкремлевским, т. е. находится в тесной связи с кремлевскими святынями и гробницами наших общих отцов на земле -- государей, -- так и мелкие деревенские музеи должны стать в теснейшую связь с местного церковью и кладбищем деревни, -- быть одним крылом церкви даже в чисто архитектурном отношении.
Опять-таки и лично Николай Федорович уложил много сил на собирание, в бытность свою уездным учителем, самых мелких фактов истории, географии, этнографии и т. д., самых глухих углов родины, куда его в молодости ни забрасывала судьба. Он кропотливо собирал все эти мелкие памятники общей деятельности, все факты текущей общей жизни, -- был в этом отношении как бы скупым рыцарем, в противоположность личному своему отношению к своим личным делам и мыслям. Он нещадно разбрасывал свои мысли в заметках, статьях по всем изданиям (например, важная принципиальная статья "Самодержавие" помещена в газете "Асхабад") [Статья "Самодержавие" была опубликована летом 1901 г. в туркестанской газете "Асхабад", однако эта публикация была осуществлена Петерсоном без ведома Федорова (подробнее см.: Федоров. Доп., 168).]. Он приветствовал образование на местах ученых архивных комиссий, содействовал отделам Императорского археологического общества, носился с произведениями вроде истории какого-нибудь села или усадьбы. Все это было ему дорого. Это был материал для музеев -- центрального и местных. Он хотел втянуть в свою работу всех. У него был проект, -- предложенный им хранителям библиотек на Западе, -- обмениваться всеми изданиями, проект, только отчасти осуществившийся, но уже после его смерти. В некоторых вопросах, заметим это, забегая сейчас вперед, этот идеалист не признавал частной собственности, например авторского права.
Если, по его теории, маленький деревенский музей должен в каждой деревне составлять одно крыло церкви, то другим ее крылом Николай Федорович схематически представлял себе школу. Он был убежденнейший сторонник всеобщего образования. Конечно, последнее он разумел основанным на религии и традициях родной земли; это было conditio sine qua non ["Необходимое условие" (лат.).]. Да и наука сама, и в своей разработке, должна быть широчайшим образом демократизована. Он с непередаваемым юмором обрушивался на корпоративно-замкнутую разработку ее, смеялся над учеными сычами, сидящими в клетках, сделанных ими же самими.
Нет! -- говорил он -- привлекайте всех к общему делу. Пусть простой крестьянин приносит вам материалы и пусть, обученный методам исследования, сам потянет за собой других, таким образом и материалы возрастут, и обработка их будет всеобщей. Университет также будет лишь связующим центром тысячи мелких школ, как Московский Музей, -- центром мелких деревенских музеев.
Позволительно, кажется, сейчас привести в параллель один интересный проект Ломоносова: поручить от Академии наук простым деревенским ребятишкам собирание всех ископаемых, выходящих на свет по берегам всех русских рек после дружной общей работы при весеннем разливе.
Если все эти проекты не осуществились и не осуществятся, то все-таки они очень характерны для русских порывов взять сообща на всех все дело и повести, может быть, в последний раз великую борьбу против мирового зла, темноты и взаимной отчужденности.