— Будешь здесь кокеткой! Кому приятно в синяках ходить! Я больше не хочу тут работать!
— Надежда Павловна! Старшая пионервожатая! Только не плакать! Скажите, что случилось?
Негодуя, Надя рассказала о проделке мальчишек. Она поднялась со стула и, сморщившись от боли, схватилась за ногу. Девушка старалась сдержать слёзы, но они хлынули помимо ее воли, выдавая боль и обиду молодого педагога.
Заметив опухоль на ноге Платоновой, Иван Иванович быстро вышел из комнаты. Вскоре появился доктор с бинтами и какими-то лекарствами.
Перевязывая ушибленную ногу, Дмитрий Яковлевич старался успокоить свою пациентку.
— Я же ничего дурного им не делала! — всхлипывая, говорила девушка. — Как им не стыдно!
— А вы не принимайте это так близко к сердцу. Война, мальчишки огрубели. А Окунев ведет себя скверно. Он — переросток, его напрасно к нам прислали. Его в профшколу бы отправить. Там выучит основательно какое-нибудь ремесло, человеком станет. А вам, голубушка, придется денька два полежать с компрессом.
На следующий день Тамара Сергеевна вызвала к себе Окунева и Гошу Кузина. Вынув пачку папирос, отобранную Иваном Ивановичем, спросила:
— Это ваши папиросы?
Несколько мгновений воспитанники стояли молча. Потом Окунев с подчеркнутой грубостью заявил: