Он подбросил хворосту. Сухие ветки сразу загорелись. Пахнуло теплом и дымом.
— Странно как-то: костер в белую ночь.
— А по-моему — даже очень хорошо. Тепло и комаров нет, — возразил Иван Иванович.
— Я немного боюсь огня, — задумчиво сказала Тамара Сергеевна. — Он напоминает мне зарево пожара.
Надя заметила, как изменилось лицо директора. Глубокая складка легла на лбу. Печаль появилась в молодых, живых, всегда ласковых глазах.
— Вы вспомнили начало войны, горящий Петергоф? — спросил Иван Иванович.
Костер разгорелся. Высоко поднялось пламя. Тамара Сергеевна молча глядела на него. Казалось, она не слышала вопроса.
Надя мало знала о жизни своего директора. Слышала, что муж Тамары Сергеевны погиб в начале войны. Осталась маленькая дочка Светлана. Девочке семь лет. Мать взяла ее с собою на дачу.
Взглянув на безмолвно сидевшую женщину, Надя подумала:
«Наверно, она вспоминает сейчас всё, что пережила за время войны».