На обратном пути Надя правила порывисто: то гнала лошадь очень быстро, то опускала вожжи и — лошадь еле плелась. Марья Кузьминична с грустью смотрела на девочку. «Что с ними делать? — думала она. — Одни останутся!.. Колхоз, понятно, поможет, но у них есть родные. Надо известить бабушку. Может, она сюда приедет. Отец — на фронте. Его не надо тревожить…»
Разговаривая с Надей, Марья Кузьминична незаметно выведала у нее адрес бабушки. Вернувшись домой, отправила ей письмо.
Медленно тянулись дни. Надя несколько раз ездила в город. Дарья Васильевна заметно слабела. С приходом дочери бодрилась, расспрашивала о детях. Просила, чтобы Надя следила за их учением и сама занималась. Девочка обещала и старалась выполнить данное матери слово.
В конце января, совсем поздно вечером, кто-то громко постучал в ворота. Надя еще занималась. Накинув платок, она выбежала во двор. Вошла колхозница. Она вернулась из города и, не заходя домой, замерзшая, ввалилась в избу. Надя подала ей стул. Колхозница тяжело опустилась на него, хотела сказать что-то, но только с глубокой жалостью посмотрела на спящих ребят. Надя негромко спросила: «Вы, наверное, были в больнице? Что мама?..»
В это время проснулась Валя. Она с недоумением глядела на позднюю гостью. Женщина молча встала. Уходя, попросила Надю проводить ее… и уже у калитки обняла девочку: «Сиротка ты… Мамка твоя вчера скончалась». — «Мама?!» — стоном вырвалось у девочки. В глазах женщины сверкнули слёзы.
Надя тихо вернулась в избу. Она не хотела говорить ребятам об их горе, но скрыть от сестры свое тяжелое состояние не смогла. Громкий плач Вали разбудил Геню. Мальчик не понимал непоправимости того, что случилось, но плакал сильнее других. Вошла Аня.
«Что с вами?» — тихо спросила она.
Валя всё рассказала.
Утром Надя поехала с колхозницами в город на похороны. Младшие дети остались до́ма.
Когда опустили гроб, когда комки мерзлой земли застучали о крышку, Надя бросилась к могиле. Аня обняла девочку, отвела в сторону. Та с тоской, молча, смотрела на растущий холм. Вот его закидали снегом. Свежая могила стала походить на другие. Низко поклонились колхозницы. Пора в путь.