Голос Нади снова дрогнул. Татьяна Васильевна поднялась и решительно сказала:
— Надя, постель я тебе приготовлю на этом диване. Ложись скорее, а то проспишь. Завтра пойдем со мной в райком. Я кое-что надумала. Кажется, у меня есть подходящая для тебя работа.
Лежа в постели, Надя старалась уснуть. Но мозг ее упорно продолжал работать, воскрешая картины прошлого. Девушка видела себя в вагоне воинского поезда. В то время попасть в поезд было нелегко. Колхозники, провожавшие их, упросили военных взять с собой сирот.
Надя тихо сидела в углу вагона. Нехотя отвечала на вопросы. Бабушка тяжело вздыхала. Зато Геня охотно разговаривал с военными. Он рассказал им про отца и, понятно, про механика. Офицер спросил, видел ли мальчик танки. Когда Геня узнал, что едет с танкистами, оторвать его от военных уже было невозможно.
С эшелоном удалось проехать довольно далеко. Военные были трогательно внимательны к бабушке и старались развлечь сирот. Даже Надя перестала отмалчиваться. О Вале и Гене и говорить нечего.
Но вот приехали к станции, где их дороги расходились. Военный эшелон уходил дальше. Офицер посадил бабушку и ребят в другой поезд.
Их состав оставался долго на станции: воинские поезда пускались вне очереди. Бабушка задремала, да и девочки тоже. Один Геня не спал. Он стоял у окна…
Надя проснулась первая. По стуку колес она поняла, что поезд уже идет. В вагоне было темно, сильно накурено и тесно. В проходах стояли. Где-то близко плакали дети.
«Сколько же времени сейчас?» — спросила она. Кто-то чиркнул спичку. Сказал: «Восемь».
«Неужели я четыре часа уже сплю?» — Надя позвала сестру. Та не отозвалась. Откуда-то из угла заговорила бабушка: «Слава богу, хоть ты подала голос! А ребят добудиться не могу». «Я тоже не сплю», — сонно пропищала Валя. «А где Геня?» — «Наверно, спит».