Первым движением пионервожатой было броситься к девочке, обнять ее, спросить, откуда у нее столько мужества, как она сумела победить свои физические страдания и быть такой солнечной? Но Надя сдержала свой порыв. Она и виду не показала, как взволнована, а спокойно заговорила с Галей о ее искусной вышивке.
Подошли другие девочки показать и свои работы. Надя исподтишка наблюдала за ребятами. И чем больше она узнавала детей, тем сильнее ей хотелось быть с ними.
После ужина Платонова зашла в спальню девочек. Здесь вся мебель была такая же, как у мальчиков, но комната выглядела совсем по-другому. Чувствовалось присутствие маленьких хозяек. Особенно выделялись вышитыми накидками постели. Салфетки на столиках, занавески — везде ажурная строчка, вышивки, кружева. В комнате царили образцовый порядок и безукоризненная чистота.
Топилась большая круглая печь. Яркое пламя освещало воспитанницу, сидевшую на коврике. Она так задумалась, что не заметила постороннего человека. Надя подошла ближе. Девочка подняла голову, приветливо поздоровалась и застенчиво сказала:
— Я люблю мечтать у огня. Смотрю на горящие дрова и что хочу, то себе и представляю. А вы любите мечтать? Да почему вы стоите? Садитесь рядом!
Она подвинулась, и Надя с большим удовольствием протянула к огню озябшие руки. Достаточно было беглого взгляда, чтобы определить инвалидность мечтательницы. Однако та заметила взгляд гостьи и сразу замолчала.
Надя больше не смотрела на протез, но разговор не налаживался.
— Ты пионерка?
— Меня приняли… Но это еще до войны было!..
Нина печально покачала головой и задумалась. Желая прервать молчание, Надя заговорила о том, что райком назначил ее сюда старшей пионервожатой.