Вернувшись из больницы, доктор пошел к директору.
— Может быть, вы будете недовольны моим поступком, Тамара Сергеевна. Назовете его самоуправством… Иначе поступить я не мог! Да и вы на моем месте другого выхода не нашли бы.
Доктор не отличался многословием. Он был предельно лаконичен. Иногда трудно даже было понять, что он хочет сказать. Сделав такое длинное для него вступление, он долго закуривал папиросу.
Тамара Сергеевна нетерпеливо спросила:
— Что случилось?
Тяжело ей было узнать об ухудшении здоровья Гали, о нависшей над ней смертельной опасности.
— Я разрешил Маше быть в больнице около Гали.
— Как же быть с ее занятиями?
— Она нагонит! — уверял доктор. — Переждем немного. Мне сказали в больнице, что эти дни — решающие.
Весть о плохом исходе операции, о тяжелом положении больной скоро разнеслась по всему детдому. Галю любили все. Возможность потерять товарища заставила ребят еще сильнее почувствовать, что она делала для них и каким настоящим другом была.