— Вот мы и на месте. До конца войны, наверно, здесь останемся. Давай подумаем, как лучше жизнь наладить.
Надя присела к столу. Подперев руками голову, она внимательно слушала.
— Денег у нас немного осталось. Вещей — тоже. Отец не сможет приехать сюда. Завтра я напишу ему наш новый адрес…
Мать говорила, как всегда, тихим, ровным голосом Но Надя поняла, как трудно быть спокойной в таком положении.
— Мама, я буду тебе во всем помогать! Мне уже тринадцать лет. Работать я могу, как взрослая.
— Положим, еще не так, как взрослая, — и мать улыбнулась, ласково погладив Надю по волосам. — Все же ты справишься с домашним хозяйством. Здесь проще: коровы и кур нет.
— Понятно, справлюсь! Я и в лес успею сходить. Стану собирать грибы, ягоды. Говорят, их здесь много.
— Вот и ладно, дочка! Н буду в колхозе работать. Проживем как-нибудь. Может и война скоро кончится. Вернемся домой… А сейчас — ложись спать. Завтра я рано уйду.
Чувство ответственности, постоянные заботы очень изменили Надю. Она повзрослела, стала более сдержанной и спокойной. Уже не ссорилась из-за пустяков с сестрой, не дразнила брата. И ребята сразу признали ее авторитет. Они охотно выполняли все поручения. Таскали валежник из лесу, собирали ягоды.
Большое влияние на Надю оказывала Аня — слепая дочь хозяйки. Ей было семнадцать лет. Высокая, стройная. Слегка вьющиеся каштановые волосы туго заплетены в косу. Темные брови. Лицо, исковерканное оспой. Закрытые глаза. Не хотелось верить, что они никогда не откроются.