— Вишь, как истомилась! Пойдем, переночуй у меня.
— Нет, я обещала сегодня вернуться.
Но соседка и слушать не хотела. Она чувствовала, как Наде тяжело. Взяв за руку, она привела ее к себе.
Утром, выйдя из землянки, Надя даже зажмурилась, так ярок был солнечный свет.
Кто-то засмеялся рядом. Кто-то назвал ее по имени.
Немного привыкнув к свету, она увидела женщин и детей. Колхозники пришли повидаться с ней. Ее расспрашивали об отце. Говорили о нем с большим уважением. Надя поняла, как любили Павла Ивановича и как ждали его возвращения. Ее тоже уговаривали остаться здесь. Обещали помочь выстроить дом.
— Я сама еще не решила, где буду жить. Надо бабушку устроить. Не знаю, сохранился ли ее дом в колхозе?
— Как же, изба стоит нетронутая. Я недавно там была. С бабкой твоей мы подругами были, — заговорила старая женщина с ребенком на руках. Она укачивала его, а сама все рассказывала, называла имена бабушкиных соседей…
Надя уже не слушала. Ей не терпелось самой проверить, правду ли говорит женщина. Распрощавшись с колхозницами, Надя пошла в соседнюю деревню.
Она шла лесом, а потом берегом реки, такой тихой. Как прежде, была прозрачна вода, как прежде, горяч песок на берегу… Все здесь привлекало и казалось таким дорогим, близким. Она поняла тоску бабушки по родным местам. Сколько речек и лесов она сама повидала! Наверно, были и лучше здешних. Но эти ей казались милее всех.