Прибежал в какую-то деревню, черный, грязный, голодный. Попал к одной доброй женщине, которая меня переодела, накормила. Так мне стало хорошо, будто я попал к родной маме. У этой женщины я пробыл два месяца, помогал в хозяйстве.
Наконец-то до нас дошла желанная весть: немцы отступают! С какой радостью я бросился к нашим солдатам, плакал, целовал их и рассказал всё, что пережил.
А потом меня потянуло домой. Кто там теперь? Кто живет в нашей хате? Может, вернулся папа? Может, бабушка там?
То пешком, то на подводе, то на воинской машине добрался до своей деревни. И что же?
Нет ни деревни, ни нашей хаты. И ни одного человека.
Слезы покатились из моих глаз. Мне казалось, что я остался один на всем свете. Что делать? Куда идти?
Я пошел на станцию Громы. Там увидел военный обоз с кухней. Решил попроситься к ним… Ведь я тоже могу что-нибудь делать, чем-нибудь помогу.
Наши меня не прогнали.
И я вместе с войсками пошел в Германию. По пути побывал в Каунасе. Опять пришел в Кенигсберг.
Как радостно было чувствовать, что теперь тут уже мы хозяева. Я побывал и в нашем страшном лагере. Теперь в нем было пусто и тихо. Я обошел все знакомые уголки. Плакать хотелось, когда я думал, что тут сожжена моя милая бабушка. Успели ли убежать те палачи, что сожгли мальчика? И еще очень хотелось увидеть тех немцев, что обследовали нас палочками.