– Если бы только рабби захотел, он бы рассказал нам такие вещи, что у нас волосы стали бы дыбом,– вполголоса заметил он.
Шемайя обернулся.
– Я не рабби, хотя и мог бы называть себя этим именем. Я только ничтожный архивариус ратуши и веду регистрацию живых и мертвых.
Тайный смысл был в этих словах, почувствовал я. И марионеточный актер, казалось, бессознательно понял это,– он замолчал и некоторое время никто из нас не произнес ни слова…
– Послушайте, рабби, простите, я хотел сказать: господин Гиллель,– снова заговорил Цвак через несколько минут, и голос его звучал необычайно серьезно.– Я уже давно хотел кой о чем спросить вас. Вы мне не отвечайте, если не хотите или не можете…
Шемайя подошел к столу и начал играть стаканом вина – он не пил; может быть, ему запрещал это еврейский закон.
– Спрашивайте спокойно, господин Цвак.
– Знаете ли вы что-нибудь о еврейском 5 тайном учении, о Каббале, Гиллель?
– Очень мало.
– Я слышал, что существует источник, по которому можно изучить Каббалу: «Зогар»…