– И не правда ли, вы никогда больше не скажете, господин Пернат, что вы хотите мне или нам помочь? Теперь, когда вы знаете, что сделав это, вы отняли бы у меня возможность пережить чудо?
Я обещал ей. Но мысленно сделал оговорку.
Открылась дверь, и вошел Гиллель.
Мириам обняла его, и он поздоровался со мной. Тепло и дружески, но опять холодное «вы».
Казалось, он устал или встревожен. Или я ошибался?
Может быть, это показалось мне оттого, что в комнате было полутемно.
– Вы, наверное, пришли, чтоб спросить у меня совета,– начал он, когда Мириам оставила нас одних,– относительно дела той дамы?..
Удивившись, я хотел перебить его. Но он не дал мне это сделать.
– Я знаю это от студента Харусека. Я остановил его на улице, мне показалось, что он сильно изменился. Он мне все рассказал. От переполненного сердца. И то, что вы дали ему денег.– Гиллель смотрел на меня пронизывающим взглядом и странно как-то подчеркивал каждое слово, но я не понял, чего он добивался.
– Конечно, это прольет с неба несколько капель счастья… и… и… в… данном случае, это не повредит, но…– он на секунду задумался,– но иногда этим создается тяжелое страдание и для себя и для других. Вовсе не так легко оказывать помощь, как вы думаете, милый друг. Так было бы очень легко спасти мир. Вы не согласны?